Форум » "Весь мир - театр!" » "Златые мачты далеко сверкали в синем море" » Ответить

"Златые мачты далеко сверкали в синем море"

Сэм Тейт: 14 мая 1665 года, первая половина дня, где-то в Северном море

Ответов - 16

Тим О'Лири: Море оказалось на удивление милостиво к свежеиспеченным морякам. Волны покачивали "Русалку", как материнская рука колыбель, попутный ветер тоже не увлекался игрой с парусами - дул непрерывно, но умеренно, от чего судно скользило вперед хоть не быстро, но ровно и плавно. Никто из бывших узников Ньюгейта морской болезнью пока не страдал, и возможно, они постепенно начинали думать, что удел моряка не так уж и тяжел. Несостоявшийся висельник в лице Тима постепенно привыкал к новой жизни. Отстрадав нескольку дней без курения трубки, он умудрился разжиться у одного из членов команды жевательным табаком, и уже даже успел привыкнуть к этому способу получения небольшой житейской радости. С Джонти они поладили, Тим охотно учился у мальчишки тому, что полагалось знать и уметь пороховой обезьяне и бывшей сухопутной крысе. Он даже привык к его заиканию, научился, не раздражаясь, дожидаться светлого мига, когда тот совладает с непослушными губами и выговорит очередное слово. И на тумаки Добряка Тейта удавалось пока больше не нарываться. В общем, можно было считать, что новая жизнь налаживалась. Тиму нравилось в нечасто выпадавшие свободные минуты смотреть в синюю морскую даль. Обычно она была пуста - только чайки белыми молниями носились между небом и водой. Но сегодня, в виде исключения, на горизонте показались паруса. - Смотри! - проорал ирландец Джонти. - Паруса! Мальчишка быстро опознал тип судна: пинас, вероятно, голландский торговец. И предложил Тиму доложить капитану об увиденном. Внутренне напрягшись и почему-то робея, О'Лири постучал в дверь капитанской каюты.

Киган О'Лири: Киган О’Лири пребывал в скверном расположении духа. Впрочем, справедливости ради, стоит заметить, что дурное настроение, как и брюзгливо-недовольное выражение, накрепко приклеенное к изуродованной кривым шрамом физиономии, и мрачная, ничего хорошего не предвещающая ухмылка, ставшая привычной визитной карточкой, – вполне нормальны для капитана «Русалки». Однако именно сегодня утром ирландец напоминал грозовую тучу, налившуюся гневом и раздражительностью, словно живительной влагой, и лишь до поры, до времени медлившую опрокинуть потоки отборной брани и язвительной черной желчи на голову любого подвернувшегося кстати крайне невезучего человека. На столе перед Киганом лежал злополучный королевский патент, в ровные строчки которого мужчина напряженно всматривался, будто пытаясь отыскать среди каллиграфически выведенных букв скрытый смысл. Текст О’Лири давно выучил назубок, а вот тяжелые мысли блуждали, не давая покоя, то и дело возвращаясь к памятной встрече с капитаном Кортни. Капитан «Русалки» очень не любил, когда его ставили перед выбором, предпочитая принимать решения самостоятельно либо посовещавшись с верным Сэмом, Добряком Тейтом, а визитер, один щеголеватый и заносчивый вид которого вызывал у ирландца припадок холодного бешенства, доводящий до зубовного скрежета, осмелился ставить ему условия. Уже одно это обстоятельство выводило из себя, хотя Киган прекрасно понимал и справедливость сделки, и очевидную выгоду, которую сулило долгожданное королевское разрешение, но смириться с тем, что пришлось играть по навязанным правилам, не позволяли гордость и честь. Вспомнив, как процесс отбора лучших людей на королевский фрегат чуть не обернулся нешуточной потасовкой, ирландец исказил лицо в торжествующей и злорадной гримасе, которая, впрочем, тут же бесследно испарилась, уступив место привычной маске замкнутости и отчужденности. Добряк Тейт позаботился о том, чтобы восполнить команду, изрядно прореженную по воле королевского посланника, так что, с точки зрения здравого смысла, потери были невелики. Новички, конечно, еще не способны полноценно заменить опытных бродяг-покорителей водных просторов, но море не церемонится, быстро сбивая сухопутную спесь и перекраивая на свой лад характер непокорных власти стихии. Пройдет совсем немного времени, и в распоряжении ирландца будут вышколенные морские волки, способные постоять за себя и преданные общему делу, насколько это возможно. Слабаки, конечно, сломаются, не выдержав испытания, но Киган знал, что у мудрого Сэма имеется отличное чутье, благодаря которому вероятность появления на борту «Русалки» заведомо безнадежных бедолаг ничтожно мала… Размышления капитана прервал осторожный, но настойчивый стук в дверь. - Да, войдите! - Киган вскинул голову, воскликнув достаточно зычно, стараясь, чтобы звук его голоса беспрепятственно долетел до желавшего аудиенции, но не выдал раздражения, снедавшего ирландца с самого рассвета.

Тим О'Лири: За все время пребывания на "Русалке" капитана Тим видел дважды. Оба раза издали, на бегу - не пытаясь даже замедлить шаг или проводить его взглядом. Лишний раз нарываться на нахлобучку не хотелось, да к тому же вряд ли капитану - первому человеку после Господа на судне - вряд ли понравилось бы такое пристальное внимание великовозрастной пороховой обезьяны. От Джонти ирландец знал, что капитан суров, но справедлив, что у него бывают приступы черной меланхолии, и в такие моменты лучше не попадаться ему на глаза. Из этого Тим сделал вывод, что есть смысл вообще держаться подальше от этого высокого хромающего мужчины (пожалуй, это было единственное, что он успел рассмотреть). Поэтому получив разрешение войти в каюту, он переступил ее порог с замиранием сердца. Отчасти, этому способствовал и тон, которым был отдан приказ. Снимать шляпу не требовалось - ирландец быстро перенял матросскую привычку повязывать голову косынкой. Так и волосы не мешали на ветру, и солнце не пекло голову, и не надо было беспокоиться о том, что головной убор опять испортят чайки или же его вообще сдует и унесет в море. После яркого дневного света сумрак каюты показался Тиму кромешной тьмой. Он не сразу разглядел сидевшего за столом капитана. Судя по разложенным на нем бумагам, тот, похоже, изучал какие-то документы. Видимо, их содержание не радовало - лицо его было мрачным, даже, как показалось молодому человеку, злобным. Впрочем, присмотревшись получше, он понял, что такое выражение придает капитану шрам, пересекший щеку и искореживший верхнюю губу. Быстро опустив взгляд долу, Тим доложил, стараясь говорить отчетливо и твердо: - Прямо по курсу пинас. Скорее всего, голландский торговец. Какие будут приказания?


Киган О'Лири: Ирландец вскинул голову и пристально оглядел вошедшего. По губам капитана скользнула легкая презрительная усмешка – одно из излюбленных средств поставить почти непреодолимый барьер между собой и окружающим миром, ибо вряд ли кто мог безошибочно определить, какие истинные чувства скрываются за этой скептической личиной. Оттого и слыл О’Лири нелюдимым циником, что предпочитал держать свою душу накрепко запертой на все мыслимые запоры от любопытных людских глаз, будучи твердо уверенным в том, что вряд ли что привлекательного можно отыскать в этой выжженной дотла давним отчаянием и горем пустыне. Виртуозно меняя маски, ирландец научился скрывать безграничную пустоту и вечную боль, медленно, но верно, подобно морской соли, разъедающую сердце, и, на сторонний взгляд, казался просто преждевременно состарившимся желчным брюзгой. В сочетании с властным и неугомонным характером это была довольно взрывоопасная смесь… Лицо молодого моряка было Кигану незнакомо, хотя и смутно напомнило кого-то. «Новичок… Наверняка из тех бедолаг, над которыми сжалилось Провидение и послало спасителя в лице Добряка Тейта. Нельзя судить, в самом ли деле им так сильно повезло, но, по крайней мере, бесславный конец на виселице точно отсрочило. Вот только надолго ли», - хмыкнул капитан, поспешно приподнимаясь из-за стола. Настроение его странным образом улучшилось. Возможно, причиной послужило известие, предвещающее увлекательное приключение. Капитану порядком надоел уже собственный сплин и унылое времяпрепровождение в каюте. Киган знал, что кипучая деятельность отлично помогает отвлечься от тягостных мыслей… Кроме того, ирландца порадовала манера поведения нового члена команды. Деловитость и сдержанность, как и умение четко и коротко докладывать позволяли предположить, что из сухопутного паренька должен получиться толковый моряк. Да и сам он, похоже, всеми силами старается освоиться как можно скорее: даже голову повязал, словно заправский морской разбойник. - Посмотрим, что там такое, - буркнул Киган, бодро направляясь к двери, несмотря на шаткую, неуверенную походку. Уже взявшись за отполированную ручку, ирландец, повинуясь неясному желанию, неожиданно смягчился. - Как зовут-то тебя? – произнес капитан и сам удивился своему порыву…

Тим О'Лири: - Тим О'Л... Тимод О'Тул, сэр, - бодро отрапортовал Тим, ничуть не смутившись запинкой. Почти незаметной, потому что опомнился он очень вовремя, и выпалив скороговоркой уменьшительную форму имени, полностью назвал его вместе с фальшивой фамилией уже внятно и четко. В упор разглядывать капитана было неловко, но и заставить себя не смотреть на этого загадочного человека, внушающего одновременно и некоторую робость, и уважение, оказалось невозможным. Пришлось срочно потупить взгляд, чтобы не выглядеть в глазах владельца "Русалки" невежей или того хуже - наглецом, замышляющим что-то дерзкое. От несостоявшегося висельника, пожалуй, можно было бы ожидать чего угодно. Тим посторонился, пропуская выходящего из каюты капитана. Вышел вслед за ним, прикрыл за собой дверь, отступил на шаг в сторону и остановился, давая тому возможность либо подняться на палубу первым, либо отправить пороховую обезьяну вперед с каким-то поручением или приказом.

Киган О'Лири: Капитан взглянул на молодого моряка благосклонней. «Ирландец… Это хорошо!» - с затаенной теплотой произнес О'Лири. Вот и нашлось объяснение странной симпатии, которую старый капер почувствовал к высокому статному парню с момента его появления на пороге капитанской каюты. Кигану, как, впрочем, и большинству ирландцев, было присуще обостренное ощущение национальной гордости, поэтому он искренне обрадовался соотечественнику, пополнившему ряды команды «Русалки». В случае, если бы Тимод лучше знал немногословного и скупого на эмоции капитана, то непременно поразился бы, увидев добрую, чуть снисходительную улыбку, на миг озарившую вечно хмурую и неприветливую физиономию О'Лири. Весьма редкой гостьей была эта мягкая усмешка, да и теперь поспешила исчезнуть, как робкий лучик солнца в пасмурный осенний день, сменившись гримасой боли. Почему-то подумалось капитану, что этот паренек был бы ровесником его сына… Разозлившись на себя из-за несвоевременного приступа сентиментальности и с усилием отгоняя тяжелые мысли, Киган, почти не глядя на О'Тула, двинулся вперед, но, сделав пару шагов, сумел овладеть собой и, полуобернувшись, кивком пригласил молодого ирландца следовать за ним. - Ступай за мной. Ты быстрее освоишься, если будешь действовать, а не только наблюдать. А там уж – как карта ляжет, - раздраженно заметил капитан, ступая грузно, но скоро…

Тим О'Лири: Размышлять над тем, почему в голосе капитана послышалось раздражение, было некогда. Как и пытаться понять, чем именно могло оказаться приглашение следовать за ним. Поэтому Тим украдкой скрестил пальцы на удачу и поспешил на палубу. Обольщатся относительно того, что он сумел снискать расположение сурового капитана не следовало, но и для опасений попасть под раздачу за то, что сделал что-то не так, тоже не было явных причин. Учиться О' Лири был готов всегда, а уж у такого учителя - тем более. Старясь держаться на полшага позади капитана, он поднялся на палубу и первым делом поискал взглядом Джонти. В поле зрения мальчишки не оказалось. Он то ли убрался подальше от недремлющего капитанского ока, то ли взобрался на ванты, чтобы получше рассмотреть пинас, то ли уже вертелся около пушек. - Вон там, сэр, - несмело подсказал Тим капитану, указывая туда, где виднелись паруса голландца. И уже деловым тоном повторил заданный еще в каюте вопрос: - Будут ли какие-то приказания? Он не совсем представлял, как вести себя в такой ситуации, и искренне надеялся, что даже если и выказал излишнее и неуместное рвение, капитан все же спишет это на его неопытность.

Киган О'Лири: С точки зрения капитана, новый паренек вел себя правильно. Казалось, совсем недавно появился на борту «Русалки», но уже вполне усвоил необходимые нормы поведения и разобрался с существующими правилами игры. Такое положение дел было Кигану по вкусу. Тимод услужлив, но не навязчив, сдержан, но не зануда, активен, но знает свое место. «Да, в проницательности Добряку Сэму точно не откажешь. Умеет же боцман подбирать людей. Чутье у него, что ли?» - мимоходом подумалось ирландцу. Сам О'Лири привык не доверять людям, предпочитая держаться холодно и настороженно. С одной стороны, это помогало создавать неприступный образ, поневоле требовавший от собеседников уважения и душевного трепета, с другой – обрекало капитана на мучительное одиночество и внутренние терзания. Мятежную и противоречивую натуру Кигана понимал один верный Сэм… Но сейчас предстояла важная задача, и О'Лири на время выкинул из головы молодого ирландца. Фортуна подарила шанс захватить торговое судно, и такую возможность упускать было никак нельзя. Добыча обещала быть знатной… В нынешних условиях вероятность заполучить голландский корабль – уже приятное событие, а королевский патент и вовсе развязывал руки. Стремительно направляясь к штурвалу, Киган лихорадочно размышлял, как должно действовать, чтобы пинас оказался в их распоряжении как можно быстрее и, желательно, без ощутимых потерь со стороны команды «Русалки». - Да, разыщи Сэма Тейта, - ровным тоном произнес капитан, напряженно вглядываясь вдаль. Времени для маневра еще было достаточно.

Тим О'Лири: Каперское судно - не стог сена. Да и Добряк Тейт на иголку не тянул никоим образом. В особенности телосложением. Тем не менее, Тим уже знал из собственного опыта, что найти боцмана порой бывало очень сложно. Зато если попадаться ему на глаза по каким-либо причинам не следовало, мистер Тейт, как нарочно, обязательно преграждал путь молодому человеку. Причем, именно в таких местах, где двоим разминуться было не так-то просто. Тем не менее, О'Лири бодро отозвался на приказ капитана: - Будет исполнено, сэр. И со всех ног пустился на поиски боцмана. Заодно он рассчитывал увидеть Джонти и кого-нибудь из из тех, вместе с кем попал на "Русалку". Ему очень хотелось поделиться первыми впечатлениями о капитане, которого до сих пор ни он, ни его приятели по Ньюгейтскому узилищу вблизи еще не видели. Тем более, не говорили с ним. Тим оказался первым, удостоившимся такой чести.

Сэм Тейт: Долго искать Добряка Тиму не пришлось – он уже и сам спешил к капитанской каюте, чтобы доложить об увиденном и отчитаться о предпринятых мерах. Парус голландца на фоне неба казался пронзительно-белым, как нижняя юбка новобрачной. Неожиданная эта мысль, пришедшее в голову, заставила боцмана широко ухмыльнуться, тем более что дальнейшее развитие этого изысканного сравнения напрашивалось само собой. - Чуешь хорошую драку, парень? – с добродушной подначкой обратился он к молодому ирландцу. Глаза у того сияли таким восторгом, будто с утра приключилось Рождество и ангелы лично вручили О’Тулу подарок. – Валяй к орудиям, сейчас начнется. Сэм подошел к капитану, быстро, но неторопливо – дела не терпели суеты, все должно было идти своим установленным порядком. Пусть купчина начинает вилять хвостом, ему-то есть чего опасаться. - Свистать всех наверх, сэр? Клири готов дать предупредительный. В глубине души боцман предпочитал даже самый кровавый абордаж пушечной дуэли: несмотря на то, что Тейт не первый год топтал палубу, он все еще внутренне содрогался каждый раз, как борта вражеского судна окутывались пороховым дымком. И того, кто стал бы божиться, что ему все нипочем, Добряк счел бы бахвалом или идиотом. Тем временем внизу уже началась суета вокруг пушек, Джонти приветственно помахал Тиму рукой, приглашая присоединиться к матросам, разбирающим переборки. - Ж-ж-жахнем! – пообещал он, с усердием муравья подтаскивая к пушке ушат с водой.

Киган О'Лири: На «Русалке» царило всеобщее оживление. Однако обстановка нисколько не напоминала беспорядочный хаос. Каждый матрос действовал четко и слаженно, выполняя свои обязанности с энтузиазмом и рвением. Даже новенькие, вдохновленные примером бывалых морских волков, не только не путались бесцельно под ногами, но сумели быстро найти свое место в едином организме, которым, по сути, и считалась разношерстная команда корабля. Верный Сэм не заставил себя ждать – он, как никто иной, умел появляться вовремя, неизменно собранный, деловитый, готовый к опасным приключениям. Развлечением предстоящие события можно было бы назвать с большой натяжкой, ведь самонадеянность и поспешность свойственны лишь глупцам либо сухопутным крысенышам, не отведавшим завораживающего и одновременно пугающего запаха пороха. Тем не менее, плох тот морской разбойник, который сомневается в благополучном для него исходе сражения. Известно ведь, что вера в свои силы - немалое и прочное основание для победы. Во всем остальном следует положиться на волю Провидения… В глазах Добряка Тейта Киган сумел разглядеть озорной бесшабашный огонек, отлично свидетельствующий о правильном настрое перед схваткой. Да, оба они были тертыми калачами, съевшими не один пуд морской соли вместе как в прямом, так и в иносказательном смысле, и потому понимали друг друга с полувзгляда. Предвкушение битвы одновременно бодрит и тревожит, натягивая до предела тонкую неуловимую, но такую чувствительную струну души, заставляя учащенно колотиться сердце, будоражит кровь и опьяняет возбужденное сознание, заставляя трепетать от таинственного восторга неизвестности и страстного, почти болезненного желания броситься в бой без оглядки. Нет, это отнюдь не бездумный юношеский порыв, здравомыслие, холодный расчет и жизненный опыт не позволят мутной пелене безрассудства застить глаза, однако леденящий холодок естественного страха внутри в сочетании с горячим отчаянием помыслов становятся своеобразным наваждением, и появляется что-то сродни пагубной мании повторять это состояние многократно. - Верно мыслишь, - ирландец заговорщицки подмигнул помощнику. – Намечается небольшая заварушка, пожива обещает быть богатой. Подойдем ближе, разнесем торговца в щепки, - зычно закончил капитан. В его голосе была и напускная бравада, и тщательно замаскированное волнение, и непоколебимая решимость.

Тим О'Лири: Старясь ни в чем не отставать от тех, для кого подготовка к артиллерийским залпам была привычным делом, Тим то и дело поглядывал по сторонам. Точнее, кидал взгляды в сторону торговца. Судя по тому, как изменилось направление его движения, тамошний капитан быстро понял, чем может обернуться для него сближение с неизвестным судном. И попытался сманеврировать, стремясь уйти от возможного неприятеля. Желая избежать той самой хорошей драки, которую чуяли и Добряк Тейт, и Тим, и все остальные, находившиеся на борту "Русалки". У всех азартно блестели глаза, в коротких репликах, которыми обменивались готовившиеся к предстоящему бою канониры, не чувствовалось страха. Казалось, будто все они до этого изнывали от безделья, но преобразились, предвкушая лихую забаву. Вместе с Джонти Тим притащил к пушкам все необходимое, и теперь во все глаза следил за подготовкой к залпу и за тем, как быстроходная "Русалка"легко сокращала расстояние, отделявшее ее от пинаса. - А правду говорят, что если стоишь очень близко к пушке, то во время выстрела надо открыть рот, чтобы не оглохнуть? - тихонько спросил у мальчишки ирландец. - Я слышал такое, но не знаю, можно ли этому верить. Возможно, из-за этого вопроса он еще ниже пал в глазах Джонти, но сейчас Тиму было не до размышлений на всяческие деликатные темы. Суда уже находились на расстоянии выстрела друг от друга. Похоже, начиналось самое интересное. О'Лири весь обратился в слух, не столько ожидая ответа мальчишки, сколько прислушиваясь к командам Тейта.

Джонти Смит: Против ожидания, Джонти вовсе не поднял новичка на смех, а вполне серьезно кивнул: - В-все в-верно, открыть н-надо, т-только н-не в-вдыхай с-сразу, а то п-потом п-придется т-трубочиста звать, ч-чтобы копоть из г-глотки убрал. - И штаны спустить не забудь, чтоб не намочил с непривычки, - посоветовал со смешком один из пушкарей. Достойно ответить на подначку было уже некогда - корабли уже сошлись на нужное расстояние, и главный канонир, Клири, сперва размашисто перекрестился сам, а потом осенил крестным знамением и орудие: - С Богом, заряжай, ребятки - голландец заждался! Малыш Смит был в этом деле не последним человеком: на нем лежала честь и ответственность подать картуз, пыж и деревянную пробку, которые ехидный канонир плотно забил банником в ствол, прежде чем матросы закатили в жерло пушки чугунное ядро. - С-смотри, - Джонти толкнул Тима острым локтем в бок, - т-теперь п-порох... ф-фитиль... ф-фьюить! Открыва.... а... Все произошло так быстро, что невозможно было поверить, будто это адское рявканье исходит из неповоротливой металлической туши. Орудийную палубу заволокло клубами дыма, сквозь клочья порохового тумана в порте можно было рассмотреть быстро удаляющуюся черную точку снаряда.

Киган О'Лири: "Началось!" - жгучая мысль мучительным спазмом сдавила горло, а затем, казалось, обрела физическую оболочку и тяжелым камнем ухнула вниз по самого желудка, попутно расплавляясь до текучего состояния и наполняя жидким кипящим металлом вены. Киган с трудом выдохнул. Первый выстрел - словно точка невозврата. Теперь остается одно: свято верить в свою безоговорочную победу и не допускать опрометчивых ошибок, исправить которые будет невозможно. Промахи не прощает ни серьезный противник, ни уж, тем более, Провидение, во власти которого находится исход любой битвы. Глаза капитана яростно сверкнули, заметив, что купчишка, почуяв недоброе, отчаянно юлит хвостом, пытаясь избежать неотвратимого момента, словно блудливый кот, тайком от хозяйки отведавший заповедных сливок и старающийся улизнуть незамеченным. "Попытка бегства - удел слабаков", - с удовлетворением отметил капитан "Русалки". Эта простая истина была известна ирландцу. Впрочем, он отлично понимал и то, что иногда лучше отступить, но только затем, чтобы с помощью ловкого обманного маневра выиграть сражение. Отдавал себе О'Лири отчет и в том, что сам он в критической ситуации пойдет на все, чтобы сохранить "Русалку". Без корабля жизнь потеряет смысл... И ценность. Вряд ли, правда, голландец осведомлен об особенностях ведения морского сражения. Скорее всего, противником руководит обычное для торговца желание спасти дорогой груз и команду. Ядро стремительно вылетело из жерла пушки, как дитя из чрева роженицы, и со свистом устремилось к цели. Выстрел был удачным. Снаряд пробил обшивку голландца, в воду рухнули обломки, брызнули в разные стороны острые щепки. Команда "Русалки" нестройным хором, в котором можно было различить злорадный хохот, дикий вой, хриплые восторженные крики, победные вопли и громкое улюлюканье, приветствовала удачный выстрел.

Тим О'Лири: Будь ситуация хотя бы чуть более знакомая, Тим точно не остался бы в долгу перед советчиком. И пришлось бы скалившему зубы пушкарю созерцать тощую ирландскую задницу, с которой пороховая обезьяна не преминул бы стянуть штаны. Исключительно с целью подразнить доброхота. Но сейчас было не до ёрничанья. Поэтому О' Лири только удостоил шутника соответствующим взглядом, коротко кивнул Джонти - мол, спасибо, дружище, все понял - и сосредоточился на действиях Малыша Смита. Они были предельно простыми и понятными, и Тим было уверился, что сможет в точности проделать все то же самое самостоятельно. Но как ни готовился он мысленно к залпу, прозвучал тот все равно совершенно неожиданно. И очень громко. Настолько, что на несколько секунд О 'Лири просто оглох. Конечно же, рот он не открыл - только зажмурился, когда повалили клубы дыма. Кто-то сунул ему в руки банник и жестами показал, что надо с этим предметом делать. Впрочем, для чего он был предназначен, Тим и сам сообразил сразу же. - Давай теперь я все подготовлю, - попросил он Джонти, покончив с чисткой ствола. - Так быстрее научусь. Ты поправишь, если что-то не так буду делать.

Киган О'Лири: Лицо капитана "Русалки", предвкушавшего интересную и захватывающую забаву, перекосилось в неприятной гримасе. Старый уродливый шрам, кривым росчерком пересекающий щеку, вздулся и заалел от нервного напряжения. Тот факт, что на корабле торговца началась паника, можно было предвидеть. Даже невооруженным глазом. Повреждения, нанесенные пока единственным ядром, вряд ли серьезно повредили судно голландца, однако напугали неискушенных в морских баталиях торгашей наверняка. Едва густые клубы дыма немного рассеялись, ирландец взял в руки зрительную трубу. Взглянув в окуляр, Киган удовлетворенно хмыкнул. На вражеском корабле царила суматоха, напоминавшая хаос столпотворения. О том, удачным ли было подобное сравнение, размышлять было некогда. Команда каждого корабля, что выходит в неспокойное во всех отношениях море, должна быть готова ко встрече с сильным и безжалостным противником. Разумеется, знали о вероятном нападении пиратского судна и на голландском торговце. Знали, но втайне надеялись, что именно их минует сия чаша, а могущественное Провидение отведет занесенную над купеческой головой острую саблю бесшабашных морских разбойников. Но в этом раз молитвы, обращенные голландской командой к Небесам, услышаны не были. И злой рок настиг всполошившихся людишек. О'Лири отдал приказ повторить выстрел. Пусть голландцы получат сполна, пока не опомнились. Расстояние между кораблями неумолимо сокращалось. Совсем скоро начнется самое главное действие. Суда сблизятся настолько, что станет возможным абордаж. Киган распорядился попутно готовить багры, кошки, дреки и мостки. Приближалась точка невозврата.



полная версия страницы